Перейти к основному содержанию
урф-адетлеримизни унутмайыкъ
Я родился 15 августа 1921 г. в д. Демердже (ныне с. Лучистое) Алуштинского района Крымской АССР. Отец мой Бекиров Усеин Уста родился в 1880 г., мать, Бекирова Гулюзар, 1885 г. рождения. В нашей семье было 7 детей, старший брат Чевхие, 1914 г. рождения, потом я, между мной и сестрой двое мальчиков были, но они умерли в маленьком возрасте. В Первую Мировую войну отец служил в царской армии и дошел до Австрии, где был тяжело ранен, и оттуда вернулся домой, старший брат отца Бекиров Джеппар участвовал в русско-японской войне 1903-1904 гг. Сын моего дяди до войны служил в армии и пользовался в деревне уважением. Родители мои были крестьяне-середняки, до вступления в колхоз у нас было 2 больших сада, виноградник, 600 баранов, 4 яка, 4 лошади. Кроме этого земля была для посадки табака, ореховые деревья в садах, чаиры (специальные участки, на которых выращивали траву на покос). Поначалу отца в колхоз приняли, работал спокойно год, но потом начали его исключать, власти хотели делать из них кулаков, отец, чтобы этого избежать, уехал в Дагестан в 1930 г. и год там работал. А нас из колхоза исключили из-за зажиточности.
 
Я пошел учиться в 6 лет и проучился в деревенской школе 5 классов, преподавали русский, татарский и немецкий языки. Потом, из-за того, что нас из колхоза постоянно исключали, отец оставил 2-х этажный дом и хозяйство для сельсовета, сам же пошел к председателю алуштинского колхоза им. Ильича, сказал ему: "Вы меня на работу примете?" Тот ответил: "Да, Усеин Агъа, такого работника, как вы, добросовестного и хорошего я приму". Дал нам подводы (2 брички и арбу), чтобы мы могли перевезти вещи, так наша семья погрузилась и приехала в г. Алушту, где дали нам 2 комнаты. Мы в городе жили год, хотя отца приняли на работу лимонарием ( в лимонное хозяйство), но так как он был мастером на все руки, то весной отец работал в садоводческом хозяйстве, летом колхоз посылал на Джайлаб на колхозной бабуган яйле делать брынзу, сыры "катык" и "каймак". Там он все лето работал, а зимой, когда овцы не могли на яйле быть (их выводили на курбекское пастбище), колхоз отправлял отца в садах обрезки деревьям делать. Мать работала в овощеводской бригаде, где сажали перцы, помидоры, капусту. В летнее время на каникулах я тоже ходил и помогал работать, особенно часто работал с отцом на яйле, также собирал виноград, черешню, персики.
 
Окончив 8 классов татарской школы с отличием, я хотел поехать учиться в ялтинский педтехникум, но в это время я меня выпал зуб, и я пошел в зубопротезный кабинет. Как пришел, завлабораторией Островский Абрам Львович поинтересовался у меня, не сын ли я Усеина Бекирова, оказывается, он хорошо знал отца, и предложил мне пойти в его кабинет учеником. Я ответил: "Спасибо за предложение, но мне надо посоветоваться с отцом". Посоветовался, отец говорит: "Получишь хорошую специальность, давай иди". Пришел я к Островскому, написал заявление, и 21 июня 1938 г. меня приняли на работу в зубопротезный кабинет г. Алушты. Кроме меня в лаборатории работали еще два техника, Ибрагимова и Санник, и два врача: стоматолог и зубной врач. Так я проработал год, после работы занимался в вечерней школе для взрослых. После меня приказом назначили помощником зубного техника и зачислили в штат кабинета.
 
В 1940 г. 1 октября алуштинский райвоенкомат призывает меня в армию. По направлению я попал в Белоруссию (в БОВО) в г. Витебск, где начал служить в 313-м отдельном зенитно-артиллерийском дивизионе окружного подчинения. По приезду нам, новобранцам, сразу выдали форму, но мы приняли присягу только через несколько месяцев, до этого нас в дивизионной школе обучали военному делу. После принятия присяги я попал в прожекторную роту, у нас в дивизионе были также зенитно-артиллерийские и хозяйственные роты. Служил я несколько месяцев, сначала был 2-м номером, потом командир отделения видит, что я хорошо разбираюсь в технике и меня перевели 1-м номером и одновременно заместителем командира расчета. Кормили очень хорошо, в округе в основном выращивают гречку и картошку, все это в обед давали. Потом в нашу часть прибыл из Ленинграда один офицер, и так как я был довольно дисциплинированным и имел хорошие отношения с командиром взвода, и никаких замечаний не имел, мне взводный говорит: "К нам в часть прибыл представитель из Ленинграда, в военное зенитное училище будет набор. Я порекомендовал тебя в это училище, иди к нему, он будет с тобой беседовать". Я пошел к офицеру, но отказался идти в училище, объяснил, что у меня родители старые, а из старших я один, говорю офицеру: "Как отслужу 2 года, поеду домой, буду работать и за родителями присматривать, потому что нет ни на кого надежды!" Вместо себя порекомендовал своего хорошего товарища, белоруса, он с удовольствием поехал бы. Как вернулся в казарму, рассказал товарищу, он меня сильно благодарил, и через несколько дней белорус вместе с офицером поехал в Ленинградское училище. А я остался, надо было отслужить 2 года. И вот через несколько месяцев мы должны были поехать в белорусские леса для проведения учений, сначала послали хозроту, чтобы они там привели в порядок казарму, а через месяц мы должны были следом за ними отправляться. Но вдруг нам говорят, что мы не поедем на учения, т.к. должны занимать оборону Витебска. Приказали, чтобы около военных аэродромов мы заняли огневые точки, сделали ямы для машины, установили прожектора, вырыли для себя окопы, и несколько таких позиций мы приготовили: около аэродрома, у ж.д. станции, у воинской части. Перед войной тревожных ощущений не было, но мы чувствовали что-то неладное, потому что немецкие войска все приближались к границам СССР. Так что мы чувствовали, но не могли, конечно, знать, будет ли война, ведь в 1939 г. был заключен договор о ненападении, поэтому никто даже не думал, что война будет.
 
И вот рано утром 22 июня в 4.00 нас построили по тревоге и объявляют, что фашистская Германия напала на нашу страну и через несколько часов по радио выступит правительство с заявлением. В первый же день мы выехали на позиции для охраны аэродрома, немцы начали бомбить и его, и станцию, и воинские части, и мирные дома. Наша задача заключалась, прежде всего, в том, чтобы своей стрельбой разбить немецкие группы самолетов, чтобы они не могли бросать бомбы прицельно. У нас в дивизионе были и 37-мм, и 45-мм, и 85-мм зенитки, что очень помогало в отражении воздушных атак на разных высотах. Но через несколько дней немцы взяли Минск, после него сразу подошли к Витебску. В первые дни войны были постоянные налеты, они так сильно бомбили, что даже мирное население начало бежать из города, по сельским дорогам и по полям пшеничным, и я видел, как немецкие самолеты начали их бомбить, пшеница загорелась, люди были в таком тяжелом психическом состоянии, не знали, куда идти. Кругом паника. И, несмотря на все усилия зенитчиков, наши самолеты на земле немцы сильно побили, все-таки им удавалось прицельно бомбить. У нас тогда еще не было хорошего опыта, только позже мы получили необходимые навыки, чтобы успешно противостоять самолетам. Из-за угрозы окружения города мы должны были покинуть свои позиции, и тут наша часть распалась на части - одни взводы вышли на север, другие на юг, некоторые на восток от Витебска. Моя группа пошла по направлению к Смоленску, но перед выходом из города саперы уже хотели взрывать наши мосты, не пускают нас. К счастью, наш командир взвода Яковлев был очень смелым офицером, подбежал к солдатам и сказал: "Не взрывать, сначала нас пропустите, потом можете!" Тут вышел их майор, вытащил наган, кричит: "Не пущу никого, есть приказ взорвать!" Тут и Яковлев наган выхватил и сказал: "Я Вас, товарищ майор, раньше застрелю!" Потом майор видит, что препирательствами дела не решить и махнул рукой: "Ладно, выезжайте, только быстрей, быстрей!" Едва мы переправились по мосту, еще не проехали и двух км, как слышим, что за нами начали взрываться мосты.

Категория

Источник
http://iremember.ru/zenitchiki/bekirov-alim-useinovich.html