За последние десятилетия появилось большое количество работ, в которых объектом исследования являются концепты внутреннего мира человека (В.А. Маслова, А. Вежбицкая, М.В Пименова и др.). Особый интерес вызывают концепты «сердце», «душа», «дух», символизирующие центр эмоциональной, духовной жизни человека.
Данная работа направлена на исследование концептов «джан» (душа) и «юрек» (сердце), непосредственно связанных с жизнью человека и его эмоциональным миром, в крымскотатарской языковой картине мира. Так как менталитет любого лингвокультурного сообщества обусловлен в значительной степени его картиной мира, наше исследование позволит выявить своеобразие менталитета крымских татар.
Использование в работе понятия «картина мира» требует внести определенность в понимание этого термина. Существует большое количество дефиниций данного термина, практически каждый исследователь, работающий над этой проблемой, предлагает свое определение. Вслед за О.А. Корниловым, автором монографии «Языковые картины мира как производные национальных менталитетов», под языковой картиной мира понимаем вербализованную систему "матриц", в которых запечатлен национальный способ видения мира, формирующий и предопределяющий национальный характер [2, с. 80].
Единицей описания и анализа картины мира является концепт, определяемый нами как ментальное национально-специфическое образование, отражающее культуру и мировидение народа. Приняв во внимание существующие методики исследования концептов, считаем целесообразным применить в данной работе методику, предполагающую следующие этапы: выявление языковых репрезентантов исследуемого концепта; рассмотрение этимологии имени концепта (ключевого слова) с целью выявления признаков, положенных в основу номинации; анализ сочетаемости ключевого слова концепта, выявляющий способы метафорической концептуализации изучаемого объекта [7, с. 43-47; 9, с. 70-74].
В крымскотатарском языке понятие «душа» передается лексемой «джан», заимствованной из персидского языка. Джан обозначает в сущности то, что делает человека живым, отличает от мертвого: джанлы – "живой", джансыз – "неживой, безжизненный".
Данная лексема может использоваться как счетное слово: Шевкет, Чигознынъ эвине киргенде, алты джандан ибарет къоранта эписи аякъкъа турдылар. (М.Р.) Джан часто служит для обращения к близкому, дорогому человеку, употребляясь с аффиксом притяжательности: Джаным, Гульпемпе, эписини саймасанъ да олур. (Б.Ю.) Необходимо отметить, что при повторении данной формы (джаным-джаным) появляется иное значение слова, которое можно условно передать как "замечательный", "очень хороший": Джаным-джаным эрифке языкълар олсун, озюне къадын алмагъан, беля алгъан, дейлер. (Б.Ю.)
Джан (душа) тесно взаимосвязана с религиозными представлениями крымских татар. Джан воспринимается как нечто вечное, данное Всевышним и им же будет изъято: Джан берген джан алыр. (посл.) Джан дана человеку на временное хранение, на попечение, и когда придет время необходимо ее отдать: эманетини бермек (букв. отдать то, что было на хранении) – "умирать", "отдавать Богу душу": Сонъ нефесинде биле эвлядынынъ адыны айтып эманетини бере. (Ч.А.) До «возвращения» человек «носит» джан: Биз де инсанмыз, джан котеремиз, озюмни алсыз дуйдым ве экимге кирдим, весселям (с.301, Ч-А. Джумертлик).
Анализ фактического материала позволяет сделать выводы о том, что джан, как правило, локализована в теле человека. Может менять месторасположение, напр. Джаны богъазына кельмек (букв. душа подошла к горлу). Так же ее можно «взять» в ладони или в рот: джаныны авучына алмакъ, джаныны агъзына алмакъ при боязни лишиться жизни. Если джан будет находиться на руках человека, существует вероятность летального исхода: Шевкет бираз тюшюнген сонъ: — Кеттик, Мамут агъа! Дакъкъасы паалы, Урие аптенинъ джаны эль устюнде.— деди. (М.Р.) В словаре Усеинова С.М. указано использование с аналогичным значением выражения джан устюнде (букв. на душе) - "предсмертное состояние" [4, с. 282].
Когда человек прилагает при выполнении какой-либо работы большие усилия, обессиливает, то считается, что душа «вышла» из человека: джаны чыкъты. Когда же человек оправляется, вновь становится дееспособным, силы возвращаются, значит ичине джаны кирди (букв. душа вошла вовнутрь): Келип еттинъми? – деди онъа Марианна бираз ичине джаны кельген сонъ (Ч.А.)
Джан «выходит» из человека и тогда, когда наступает смерть: джаны чыкъмакъ (букв. душа вышла) – "умереть". В данной конструкции джан является субъектом действия, но как показал собранный материал, чаще всего джан является объектом действия: джан бермек (букв. отдать душу) – "умереть"; джаныны алмакъ (букв. взять душу) – "лишить жизни".
Концепт «джан» непосредственно связан с чувствованием: Закир, мени къыйнама, бир шей бар, джаным дуя,— деди ялварыджы давушнен. (Э.У.) Если обидеть человека, то джан будет испытывать болезненные ощущения: Нияр бир шей айтаджакъ олса, къартанайнынъ джаны агъыра, торунымны ынджыттынъ, деп яш бала киби кусе. (Э.У.) Джан может испытывать желания: Джаным дженнет истей, амма гунахларым йибермей (посл.) Джаны истесе, барсын, пароход да алсын, тек парасыны сайсын, чюнки “парайы верен дюдюге чалыр». (Б.Ю.)
Образно джан можно представить как некий материальный предмет, о который можно удариться: джанына такъ этмек (букв. такъ – звукоподр. удару в твердый предмет) в значении "опостылеть". Также джан можно а) «поджечь» (в значении "измучить"), например: Чалбаш къадыннынъ «Баш язысы» эфсанесини динълеген сонъ Шерфе апте бойле сёзлерни текрарлай-текрарлай келинининъ джаныны якъты (Э.У.); б) сжимать (в значении "скучать", "тосковать", "раздражать"): Идаре къадынларынынъ айрыджа дикъкъатыны къазангъан ве оларнынъ айткъанларына коре эм яш, эм истидатлы олгъан бу инженернинъ кельмеюви Шейденинъ тап джаныны сыкъып башлады.(О.А.)
Итак, отметим, что в крымскотатарском языке джан, не смотря на то, что является абстрактной субстанцией, обладает физическими параметрами.
Рассмотрим следующий номинант души в крымскотатарском языке – лексему «рух».
Лексема «рух» заимствована из арабского языка, в котором изначально имела значение "ветер; дыхание" [13, с. 567]. В современном крымскотатарском языке имеет значение "дух". Также как и джан, рух – то, что делает человека живым: рухлу, как и джанлы, – "одушевленный, живой; воодушевленный". Но, в отличие от джансыз – "неживой", рухсыз [букв. без души] имеет дополнительное значение - "отсутствие решимости".
Анализ сочетаемости слова «рух» выявил взаимосвязь между вертикальным движением рух и душевным настроем человека. Положительный настрой соотносится с движением вверх: котеринки рухнен (букв. с приподнятым духом) со значением "с воодушевлением, с радостью"; рухунъ котерильмек (букв. дух поднялся) - "воодушевиться", "ободриться". Отрицательный настрой обусловлен движением вниз: рухтан тюшмек (падать духом [букв. с духа]) со значением "потерять надежду", "расстроиться".
Рассмотрим лексему «гонъюль», указанную в словаре синонимов крымскотатарского языка как синоним лексемы «джан» [1, с. 97].
Исторически лексема «кönül» - субстантированное прилагательное, образовавшееся с помощью аффикса -yl от «kojn» - "пазуха", т.е. "запазушное" – "содержащееся в груди" [10, с. 274].
В «Сравнительно-исторической грамматике тюркских языков», содержащей сводку лексического состава пратюркского языка, отмечены такие значения лексемы «кönül» - "сознание, разум, мысли; чувство, настроение". Тюркологи указывают, что в языке орхонских, древнеуйгурских и караханидско-уйгурских памятников кönül используется также в значении "сердце как орган мышления/чувств" [10, с. 274]. А.К. Курышжанов в своем исследовании по лексике старокыпчакского письменного памятника XIII века отмечает только два значения лексемы «кönül» - "сердце, душа" [6, с. 149]. Данные значения сохранились и в современном крымскотатарском языке.
И гонъюль, и джан синонимичны в некоторых контекстах, так как непосредственно соотносимы с эмоциональной жизнью человека. Например: Гонъюли раат ве тынч эди. (П.И.) Часто данные лексемы используются в парном сочетании: Буны джан-гонъюльден истесе биле япалмаз. (Э.У.) Явруларыны юректен, джан-гонъюльден севген азиз ана эр шейге азыр. (М.А.)
Тем не менее, гонъюль не связан с телесной жизненностью, подобно джан. Если джан бермек (отдать душу) означает "умирать", то гонъюль бермек означает а) "полюбить": Севги беллеп бирисине гонъюль берди (О.А.); б) "поддержать, воодушевить, придать смелости": Касаткнн Нуриевке гонъюль бермек, оны рухий азаптан къуртармакъ истеп: - Энвернинъ олюми, эльбет буюк фаджиа. (П.И.)
В значении "лишить жизни, убить" выше было упомянуто устойчивое словосочетание джаныны алмакъ (букв. взять душу). Однако выражение гонълюни алмакъ имеет иное значение – "успокоить; подбодрить": Алим дудакъларыны къыбырдата берсе де, Аблямит агъанынъ гонъюлини аладжакъ, юрегине теселли оладжакъ сёз тапамай, чекише эди. (П.И.) Зулейха янълышыны бир кунь анълар деп, озь-озюнинъ гонъюлини ала эди. (Э.У.)
Если отсутствие джан означает смерть, то отсутствие гонъюль (гонъюльсиз) означает апатичность: гонъюльсиз – "унылый", "без настроения". Например: Алим эки афта ынджынып гонъюльсиз юрген, сонъ унуткъан. (П.И.) В словаре У. Куркчи указан фразеологизм «гонълюнъ олмамакъ» (букв. нет души) со следующим значением - "быть печальным, не иметь желания что либо делать": Огълу мындан кочип кеткенден берли Шейденинъ ич де гонълю ёкъ, пек тюшюнджели [5, с. 137] То есть лексема «гонъюль» имеет значение "настроение".
Образно гонъюль можно описать как:
1) некое пространство, которое можно открыть/раскрыть (гонълюнъ ачмакъ, гонълюнъ ачылмакъ) и войти в него (гонълюне кирмек), расположиться в нем (гонълюнъде олмакъ) и, более того, лечь (гонълюнъе ятмакъ);
2) предмет, который можно дать (гонъюль бермек), взять (гонълюни алмакъ), поднять (гонълюни котермек), поломать/разбить (гонълюнъ къырыкъ олмакъ, гонълюни къырмакъ, гонълюни йыкъмакъ), отломить кусочек (гонъюльден къопкъаныны бермек), с которого можно упасть (гонъюльден тюшмек);
3) живое существо, которое растет (гонълюнъ осьмек), может наслаждаться, восторгаться (гонълюнъ джошмакъ), его можно ласкать (гонълюни хошламакъ), оно может быть сытым (гонълюнъ токъ);
4) мутная жидкость (гонълюнъ буланмакъ, гонълюни буландырмакъ);
5) нить (гонъюль багъламакъ) [5, с. 137-138].
Большой частотностью употребления в речи отличается производное слово от «гонъюль» - «гонъюлли». Например, алчакъ гонъюлли [с низкой душой/сердцем] – "скромный": О алчакъ гонъюлли, саде адам (П.И.); бол гонъюлли – "великодушный": “Зарар ёкъ,— дей бол гонъюлли Али акъай,— къудаларнынъ джемаат омюринде ойнагъан важный ролюни бир кунь ола эр кес анълар (Б.Ю); темиз гонъюлли, саф гонъюлли – "чистосердечный, с чистой душой": Темиз гонъюлли инсан олып, шан-шерефнен, къараманджа эляк олув, бундан эйи дегильми? (М.Р.) Лексема «гонъюлли» имеет также значение "доброволец, добровольный". Например: Бу куньлер ичерсинде мени эки кере соравгъа чагъырды ве гонъюлли язылмагъа теклиф эттилер. (М.Р.)
Мы пришли к выводу, что гонъюль мыслится как источник чувств и желаний человека, поэтому образно может использоваться в значении "сердце", не означая при этом анатомический орган кровообращения. Например: Джан чекмесе, гонъюль севмез (посл.)
Для обозначения сердца, как центрального органа кровеносной системы, используется лексема «юрек», которая в разных фонетических вариантах отмечена практически во всех тюркских языках с этим значением. В этимологическом словаре турецкого языка, автором которого является Исмет Зеки Эюбогълу, указана связь с лексемой yürümek "двигаться" - yür-e-g / yüreg / yürek [13, с. 773]. По мнению других исследователей, данная связь имеет, скорее, народно-этимологический характер [10, с. 276].
Если в русском языке сердце имеет соотнесенность с раздражением, гневом (сказать с сердцем - "сердито", в сердцах – "рассердившись", сорвать сердце на ком-нибудь – "излить свою злобу" [8, с. 713]), то в крымскотатарском языке сердце ассоциируется с решительностью: юрек – 1. сердце; 2. смелость [4, с. 387]; юрекли – 1. имеющий сердце, с сердцем; 2. смелый, храбрый [4, с. 389]. Например: Велининъ джесюрлиги онъа да бираз юрек берди. (Ч.А.) Метонимическое значение исследуемой лексемы - "смелость, мужество" присутствует и в исторических источниках, проявляясь в основном в производных jürek-lig "храбрый", jürek-le- "становиться храбрым" [10, с. 276].
Сердце в крымскотатарском языке персонифицируется, т.е. уподобляется собственно человеку и может быть независимым субъектом действия. Например, Лякин юреги даа да теляшланды. (Э.У.) Юрегим исьян этмекте... онда севинчли, айдын куньлерге ишанч яшамакъта. (А.Ш.) Юрегим бир хошнутсызлыкъ дуйгъан киби тарсыкъты. (О.А.) Эсманынъ къувынчына – къуванч къошулды, эки генч юрек чабик адымлар иле Регистан тарафкъа джёнеп кеттилер (с. 341, Ч-А. Джумертлик)
Сердце является также непосредственным объектом воздействия эмоций человека, которые «охватывают», «ранят» его: Бирден Зулейханынъ юрегини бир кедер сарып алды. (Э.У.) Лякнн шундан сонъ да шубелер онынъ юрегини яралай бердилер. (Э.У.) Юрегимни тырнагъан аджджы ислер артыкъ кягъыт узерине тёкюлип башладылар. (О.А.)
Анализ контекстуального употребления лексемы «юрек» в современном крымскотатарском языке выявил, что сердце может быть представлено через образ некоего вместилища эмоций, переживаний внутри человека. Например, Азиз акъайындан бу дюньяда ялынъыз къарысынынъ юрегинде сакълангъан севги къалды (Б.Ю.) Чувства могут «войти» в сердце извне: Юрегине къоркъу кирген къыз бабасына догъру бир адым атты. (Э.У.) Могут также «пробудиться», «зародиться» непосредственно в нем: Инсаннынъ юрегинде насылдыр бир къоркъу уянта. (Э.У.) Ильяс Меметовичнинъ раатсызлыгъы арта, юрегинде бир шубе догьа. (П.И.)
Сердце-вместилище имеет такой физический параметр как глубина: (юрекнинъ теренлиги, юрекнинъ тёрю): Ана-баба юрегининъ теренлигини бала бильмез. (посл.) Юрегининъ тёрюнде оны раатсызлагъан, эеджанландыргъан бир дуйгъу бар. (Э.У.)
Сердце ассоциируется также с неким сосудом, который наполняется и, чаще всего, переполняется чувствами. Например, Бу себептен козь айдын сёзюни эшиткенинен, юреги къуванчкъа толып-ташты. (Б.Ю.) Бойле вакъытларда, ачувнен толып-ташкъан юрегини озь башына сёйленип бошата эди. (Э.У.) При избытке положительных эмоций сердце может «разбухать/вздуваться»: Козьлери яшлана амма, юреклери къуванчтан ат башы къадар къабара. (Б.Ю.)
Следует отметить, что юрек под влиянием сильных чувств может гореть: Юрегини якъаяткъан дюнья киби буюк, емин киби сабит севгининъ къаршысында тургъан адамгьа артыкъ бир тюрлю алып-береджеги ёкъ эди. (О.А.) Нусретнинъ исе юреги яна-алевлене, элеминден бутюн гедже юкълап оламай эди. (Э.У.) Неслучайно страстного человека называют «атешъюрек / алевъюрек».
Таким образом, юрек, как и гонъюль, является источником, «хранилищем» эмоций, чувств человека, синонимичность данных лексем, взаимозаменяемость их в тексте вполне обоснована. Например: гонълю бол - бол юрекли, гонълюнъ къырыкъ олмакъ - юрегинъ къырыкъ олмакъ, гонълюнъ къырылмакъ - юрегинъ къырылмакъ, гонълюнъ осьмек - юрегинъ осьмек, гонълюнъ джошмакъ - юрегинъ джошмакъ, гонълюне кирмек - юрегине ёл тапмакъ, гонълюнъе ятмакъ - юрегинъе ятмакъ, гонълюни хошламакъ - юрегини хошламакъ.
Однако лексема «гонъюль» имеет дополнительное значение "настроение, желание", когда как «юрек» означает также "смелость": юрекли – "смелый", гонъюлли – "добровольный"; юрексиз – "трусливый", гонъюльсиз – "унылый".
Итак, анализ сочетаемости имен концептов «душа» и «сердце» в крымскотатарском языке выявил следующие метафоры, репрезентирующие признаки данных концептов: джан – жизнь, джан – чувствующий субъект, джан – физическое тело; гонъюль - живое существо, гонъюль – источник чувств и желаний, гонъюль – настроение, юрек - живое существо, юрек – хранилище эмоций, юрек - сосуд, юрек - воспламеняемое вещество. Выявленные особенности представленности концептов «душа» и «сердце» в крымскотатарском языке отражают национальное видение внутреннего мира человека.
Литература:
1. Девлетов Р.Р. Къырымтатар тили синонимлери. Лугъат. – Симферополь: ДОЛЯ, 2002. – 112 с.
2. Корнилов О.А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. – М.: ЧеРо, 2003. – 349 с.
3. Крымскотатарско-русско-украинский словарь. Часть II. / сост.: С.М.Усеинов. – Симферополь: Оджакъ, 2006. – 328 с.
4. Крымскотатарско-русско-украинский словарь. Часть III. / сост.: С.М.Усеинов. – Симферополь: Оджакъ, 2006. – 432 с.
5. Куркчи У. Сёз бирикмелери // Йылдыз. – 1987. - № 6. – С. 136-140.
6. Курышжанов А.К. Исследование по лексике старокыпчакского письменного памятника XIII в. «Тюркско-арабского словаря». – Алма-Ата: Наука, 1970. – 234 с.
7. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика. – Мн.: ТетраСистемс, 2004. – 256 с.
8. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений. – М.: ООО «А ТЕМП», 2006. - 944 с.
9. Пименова М.В., О.Н. Кондратьева. Введение в концептуальные исследования. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2006. – 179 с.
10. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика. – М.: Наука, 2001. – 822 с.
11. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Пратюркский язык-основа. Картина мира пратюркского этноса по данным языка. – М.: Наука, 2006. – 908 с.
12. Эмирова А.М. Русско-крымскотатарский учебный фразеологический словарь. – Симферополь: ДОЛЯ, 2004. – 175 с.
13. Eyuboğlu İsmet Zeki. Türk dilinin etimoloji sözlüğü. – İstanbul: Sosyal yayınlar: 2004. – 866 s.
Список сокращений
(А.Ш.) – Алядин Ш.
(Б.Ю.) – Болат Ю.
(М.А.) – Мефаев А.
(М.Р.) – Муедин Р.
(П.И.) – Паши И.
(Э.У.) – Эдемова У.
(О.А.) – Осман А.
(Ч.А.) - Черкез-Али
(посл.) - пословица
Абдурашитова Ш.Б.
Источник
http://ilmiyqirim.blogspot.com/2012/05/blog-post.html
