Перейти к основному содержанию
урф-адетлеримизни унутмайыкъ

 

М. Р. Акулов
ТРУДНАЯ СУДЬБА РЕКТОРА
В 2000 году в Киевском издательстве «Либідь» вышла книга «»Профессора Таврического
Национального университета им. В. И. Вернадского (1918–2000 годы)». На ее 15-й странице
названы фамилии всех 24-х ректоров и указаны годы их руководства. Десятым в этом
списке значится М. Э.-Б Бекиров (1934–1937 годы). Полное его имя Мустафа Эбубекирович
Бекиров. Кто же он, Мустафа Бекиров? Какова жизнь выпала на его долю? А оказалась она
сложной и трагичной.
Родился в 1900 году в городе Бахчисарае в крымскотатарской семье кустарей. 15-летним
пошел работать в Бахчисарайскую типографию знаменитого крымскотатарского просветителя
Гаспринского наборщиком. Трудился в ней до октября 1919 года. После этого до лета
1921 года учительствовал в деревне Верх-Керменчик Ялтинского района. С лета 1921 года по
октябрь 1923 года — наборщик типографии Бахчисарайского райисполкома. Служебная
карьера Мустафы Бекирова типичная для способных рабочих парней в советское время. В
1923 году его принимают в партию. С октября 1923 года по 1925 год — помощник заведующего,
а затем заведующий Татарским педагогическим техникумом. Затем его переводят
(как тогда было принято говорить — в интересах дела) на руководство наборным цехом (на
крымскотатарском языке) в 1-ю Крымскую государственную типографию.
Имея хорошие характеристики по работе, Бекиров включается в советско-партийную номенклатуру.
С 1926–1928 годов — инструктор Симферопольского районного комитета ВКП(б)
и одновременно редактор Крымского государственного издательства. 1928–1929 годы — председатель
Карасубазарского райисполкома и одновременно заведующий районным отделом
народного образования. С октября 1929 года по 1930 год — секретарь Судакского райкома
ВКП(б). В 1930 году его направляют на работу редактором Крымгосиздата. Через 3 месяца, как
перспективного работника, переводят в трехгодичную аспирантуру Крымского коммунистического
вуза. Учебу Мустафа Бекиров совмещает с работой редактора Крымского партийного
издательства и директора научно-исследовательского института. В июле 1934 года по рекомендации
областного комитета партии Мустафа Бекиров назначается директором Крымского
государственного педагогического института (ныне Таврический Национальный университет
им. В. И. Вернадского). С присущей ему энергией включается в сложную работу по
руководству высшим учебным заведением.
 
Удар последовал в печально знаменитом 1937-м году. Мустафа Бекиров попал в водоворот
сфабрикованного крымскими следственными органами «заговора» контрреволюционной националистической
организации, руководимой председателем Совнаркома Крымской АССР
А. А. Самединовым. Аресты лиц крымскотатарской национальности следовали один за другим.
9 сентября 1936 года арестовывают директора средней школы № 15 О. А. Барабышева,
22 октября 1936 года — корректора гостипографии — Д. А. Гафарова, 11 марта 1937 года —
редактора газеты «Ени Дунья» Т. С. Баяджиева. Подвергаются аресту и многие другие.
От арестованных запрещенными приемами добиваются признательных показаний о
принадлежности к контрреволюционной националистической организации не только на себя,
но и на других лиц. В частности, в их показаниях всплывает и фамилия М. Э. Бекирова.
14 июня 1937 года Управление госбезопасности УНКВД по Крымской АССР подготавливает
постановление на арест М. Э. Бекирова, в котором говорится, что добытыми следствием
материалами он достаточно изобличается в контрреволюционной националистической
деятельности. Работая директором пединститута, он покровительствовал националистическим
элементам, способствовал проведению ими контрреволюционной работы, а также сам
проводил контрреволюционную националистическую пропаганду. Предлагалось привлечь
М. Э. Бекирова в качестве обвиняемого по ст. 58-10 УК РСФСР, мерой пресечения избрать
содержание под стражей в особом корпусе НКВД. Арест его последовал на следующий
день. Само собой из партии он был исключен. 28-летняя жена Арифа Меметова лишилась
мужа, а 7-летний сын Толкун — отца.
 
На первых двух допросах 16 и 27 июня 1937 года М. Э. Бекиров категорически отрицал принадлежность
к контрреволюционной националистической организации. Два последующих протокола
датированы 7 августа и 2 сентября 1937 года. В своих показаниях при пересмотре дела в 1956 году
М. Э. Бекиров пояснял, что такой большой перерыв объяснялся его «обработкой», когда в кабинете
следователя ему приходилось стоять у стены по трое суток, падая по несколько раз в обморок, из
которого выводили его обливанием холодной водой. Протоколы допроса 7 августа и 2 сентября
1937 года, утверждает он, были сфабрикованы без его участия, подписывал он их, не читая, будучи
в безразличном состоянии. Именно в этих протоколах зафиксированы «признательные» показания
подследственного. «Я, — записано в протоколе допроса 7 августа1937 года, …готов дать исчерпывающие
показания о контрреволюционной деятельности пантюркистского подполья в Крыму,
в работе которого я — Мустафа Бекиров принимал активное участие». Далее в этом протоколе и
в протоколе от 2 сентября 1937 года следуют подробные сообщения об этой «деятельности».
На
основании этих протоколов и подобных протоколов других лиц «организации», указавших на
Бекирова, составляется обвинительное заключение.
М. Бекирову предъявлено обвинение по четырем пунктам: 7, 8, 11, 17 страшной статьи
58 УК РСФСР в том, что он является участником контрреволюционной пантюркистской организации,
ставившей своей целью реставрацию частнокапиталистических отношений и установление
буржуазно-националистического строя. Конкретные обвинения сводились к тому,
что обманным путем пробравшись в ВКП(б), к которой был враждебно настроен, работая в
крымских издательствах, вошел в состав контрреволюционной националистической группы,
возглавляемой Якубом Мусанифом, и активно способствовал протаскиванию контрреволюционной
националистической контрабанды в издательскую литературу, проводил вредную
пантюркистскую работу в языковом и культурном строительстве, дискредитировал национальную
политику ЦК ВКП(б), тормозил подготовку и воспитание молодых литературных
кадров из рабочих и крестьян. Работая директором пединститута, М. Бекиров путем вредительского
планирования вел подрывную работу по срыву выпуска квалифицированных кадров.
Всячески поддерживал преподавателей — участников пантюркистской организации, которые
протаскивали свои взгляды в студенческие массы, травил и издевался над молодыми
педагогами, которые старались разоблачать его вредительскую работу.
Не совсем понятна задержка с предъявлением М. Бекирову обвинительного заключения.
5 января 1938 года оно было утверждено. Обвиняемый же был ознакомлен с ним лишь
31 октября 1938 года, в день подготовительного заседания Военной Коллегии Верховного
суда СССР. М. Бекиров предавался суду по ст.ст.58-7-8-11-17 УК РСФСР с применением Постановления
ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года, дело слушать в закрытом судебном заседании,
без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей.
Закрытое судебное заседание выездной сессии Военной Коллегии Верховного суда СССР
состоялось 2 ноября 1938 года в г. Симферополе. Открылось оно в 12 часов 30 минут. После
оглашения обвинительного заключения М. Бекиров заявил, что виновным себя не признает, в
антисоветской организации не состоял, националистической антисоветской деятельности никогда
не вел, свои показания на предварительном следствии подписал не читая, будучи в
безразличном и морально-подавленном состоянии. В своем последнем слове М. Бекиров
просил поверить ему, что он не виновен. Через 20 минут после начала заседания был оглашен
приговор следующего содержания. Предварительным и судебным следствием установлено,
что подсудимый М. Э. Бекиров является участником антисоветской пантюркистской национа106
Реабилитированные историей. Автономная Республика Крым
листической организации… По заданию указанной организации проводил вредительскую
работу на культурном фронте, умышленно срывая дело подготовки преподавательских кадров,
в антисоветских целях проводил вредительскую работу на развал издательских учреждений
Крыма. По ст. 58-7-8-11-17 УК РСФСР М. Э. Бекиров приговаривался к тюремному заключению
сроком на 12 лет, с последующим поражением в политических правах на 5 лет, с конфискацией
всего лично принадлежавшего ему имущества. Приговор был окончательным и
обжалованию не подлежал.
Карательная система строго выдержала это решение. На жалобу М. Бекирова в прокуратуру
СССР в апреле 1939 года в декабре 1939 года получен ответ, что она направлена в
Главную военную прокуратуру, оттуда отвечают — направлена в военную прокуратуру
Северо-Кавказского военного округа, затем в военную прокуратуру Одесского военного
округа и, наконец, в военную прокуратуру Харьковского военного округа. Ответа нет.
15 декабря 1941 года М. Бекиров вновь обращается в Прокуратуру СССР. Ответа нет. 15 мая
1941 года, отчаявшись, М. Бекиров пишет пространное письмо тогдашнему Наркому внутренних
дел Л. Берия. Ответа нет. Все 12 лет тюремного заключения отсидел полностью.
Однако и этого властям для Бекирова показалось мало.
8 марта 1949 года начальнику Владимирской особой тюрьмы МВД СССР из МГБ СССР
поступил наряд: по истечении срока наказания М. Бекирова этапируйте в г. Красноярск в
распоряжение УМГБ Красноярского края для направления в ссылку на поселение. 16 июля
1949 года М. Бекиров был доставлен в Красноярский край и определен на поселение в Рыбинской,
а затем Енисейский район.
20 марта 1956 года из поселка Усть-Кемь М. Бекиров, работавший там сменным пилоправом
шпалозавода, обратился с заявлением о реабилитации к Генеральному прокурору СССР.
Рассмотрением дела занялась Главная военная прокуратура, которая 27 ноября 1956 года представила
свое заключение в Военную Коллегию Верховного суда СССР. В нем указывалось, что
М. Бекиров осужден необоснованно. Обвинение его строилось только на подписанных им
показаниях, от которых он на суде отказался. Не признал он и оглашенных на суде выбитых
следователями показаний других лиц с его обвинением (кстати, все они были реабилитированы).
Допрошенные дополнительно в качестве свидетелей бывшие заведующие кафедрами
Крымского пединститута Данильченко и Зильберг охарактеризовали М. Бекирова положительно
и заявили, что факты преступной деятельности с его стороны им неизвестны. В Управлении
Комитета Государственной безопасности УССР по Крымской области материалов по
существу обвинений М. Бекирова не имеется. Вместе с тем установлено, что в НКВД Крыма,
где проводилось следствие по делу М. Бекирова, имели место необоснованные аресты, незаконные
методы следствия, фальсификация следственных материалов, за что ряд сотрудников
НКВД Крымской области были осуждены. Главная военная прокуратура предлагала приговор
от 2 ноября 1938 года в отношении М. Бекирова отменить.
 
22 декабря 1956 года Военная Коллегия Верховного Суда СССР, найдя заключение и доводы
Главной Военной прокуратуры обоснованными, определила:
Приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 2 ноября 1938 года в отношении
Мустафы Эбубекировича Бекирова отменить по вновь открывшимся обстоятельствам и
дело о нем прекратить за отсутствием состава преступления.
29 декабря 1956 года с этим определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
М. Бекиров был ознакомлен на месте его поселения. Других сведений о последующей его
судьбе в следственном деле, к сожалению, нет.
Архив ГУ СБУ в АРК. — Д. 09667.

Категория

Источник
http://medeniye.org/forum/index.php/topic,848.0.html